Тривиальный обыватель👀

Пять минут до выхода За час до выхода у меня всё готово. Рубашка выбрана, нужные вещи собраны, адрес известен. Можно спокойно допить чай. Но за пять минут до выхода выясняется, что спокойствие было предварительным. Настоящие события начинаются сейчас. Нужно проверить, выключена ли плита. Найти ключи, которые только что были в руке. Переложить из кармана в карман очки. Ещё раз посмотреть адрес, хотя дом за эти полчаса вряд ли переехал. И почему-то именно в этот момент становится совершенно очевидно: комнатное растение необходимо полить немедленно. Вчера оно стояло спокойно. Сегодня явно рассчитывает на меня. Я замечал, что перед выходом мелкие дела обретают удивительный вес. Крошки на столе, смятая салфетка, чашка у раковины. Пока сидел дома, всё это не мешало. Теперь хочется оставить после себя порядок, словно квартиру будут осматривать представители потомков. Хотя вернусь через два часа, и единственным представителем буду я сам. Иногда дело в простой предусмотрительности. Приятно прийти в убранную кухню, разумно взять очки и проверить плиту. Но бывает, что необходимые действия уже выполнены, а человек продолжает кружить по прихожей. Одетый, с сумкой, почти готовый. Почти тут главное слово. Дома всё под рукой. Можно поменять решение, присесть, отложить разговор. Снаружи придётся подстраиваться: под транспорт, чужое расписание, темп встречи. Даже если впереди что-то приятное, переход от своего порядка к общему требует маленького усилия. Мы уже застегнули куртку, но ещё не совсем согласились выйти. Особенно хорошо это чувствуется перед встречей, которую долго ждал. Казалось бы, чего медлить? Однако именно тогда вспоминаешь про незавершённое письмо и начинаешь искать другую рубашку. В старой, между прочим, собирался весь день. Теперь она внезапно перестала выражать твою личность. Возможно, хочется ещё немного побыть человеком, у которого всё впереди. Встреча пока может получиться какой угодно. Разговор ещё не начался, неловкая пауза не возникла, остроумная фраза не забыта. А дома можно успеть придумать её заново. Правда, чаще всего лучший вариант приходит уже после встречи, когда снимаешь ботинки. Есть и другая причина задержек: трудно признать, что подготовка закончена. Вдруг что-то упустил? Проверяешь карман, нащупываешь ключи, через минуту проверяешь снова. От второго раза ключей больше не становится, но на короткое время спокойнее. Затем внимание находит следующий повод. Я стараюсь в такие минуты не устраивать себе воспитательную беседу. От слов «соберись наконец» редко становишься собраннее. Зато замечаешь, как стоишь посреди прихожей и одновременно пытаешься вспомнить всё на свете. Задача, прямо скажем, завышенная для человека в одном ботинке. Иногда помогает назвать то, что предстоит. Не просто «надо идти», а «я волнуюсь перед разговором» или «не хочется ехать через весь город». Тогда растение перестаёт быть главным препятствием. Можно честно поворчать, надеть второй ботинок и отправиться. Волнение, скорее всего, пойдёт вместе с тобой. У него тоже свои планы. Однажды я всё-таки вышел вовремя, оставив чашку на столе. По дороге поймал себя на странном облегчении. Оказывается, квартиру можно покинуть, не завершив в ней все процессы. Пока меня нет, чашка постоит, бельё досохнет, книга останется раскрытой. Дом не требует безупречной сдачи каждой смены. Теперь, если за пять минут до выхода меня тянет разобрать ящик, я хотя бы понимаю, что происходит. Проверяю необходимое и выхожу. Не всегда, конечно. Иногда растение действительно нужно полить. Но всё чаще я оставляю мелкие дела до возвращения. У них есть терпение. А человек, с которым мы договорились встретиться, может и не разделять философского взгляда на мои поиски очков. Особенно если очки всё это время были у меня на голове.

Закрытый привычный магазин Сначала я решил, что пришёл слишком рано. Подёргал ручку, посмотрел на часы, снова подёргал. С дверьми мы почему-то ведём себя как с упрямыми собеседниками: вдруг со второго раза передумают. Потом заметил листок на стекле. «Магазин закрыт». Без даты открытия, без бодрого обещания стать лучше. Просто закрыт. Через стекло было видно пустое место, где стоял хлебный стеллаж. От него остался светлый прямоугольник на стене. Удивительная вещь: пока стеллаж был на месте, я вряд ли смог бы описать его цвет. А теперь даже его отсутствие узнал сразу. Магазин, честно говоря, не был выдающимся. Проход узкий, холодильник гудел, ценники иногда заставляли наклоняться так низко, будто покупатель сдавал норматив. За особенно выгодными покупками сюда не ходили. Сюда забегали по дороге домой. За молоком, хлебом, чем-нибудь к чаю, когда выяснялось, что гости уже едут, а наше гостеприимство пока существует только в теории. Я знал, на какой полке соль. Продавщица знала, что пакет мне обычно не нужен. Иногда спрашивала: «А хлеб?» И я вспоминал, что именно за ним пришёл. Мы не были друзьями. Не обсуждали жизнь, не поздравляли друг друга с праздниками. Просто узнавали. Для человека, который полдня провёл среди чужих лиц, это не такая уж мелочь. Теперь за хлебом предстояло пройти ещё два квартала. Расстояние смешное, жаловаться неловко. В новом магазине и выбор больше, и освещение лучше. Там можно купить пять видов муки, хотя я не уверен, что умею обращаться даже с двумя. Но ноги всё равно несколько дней поворачивали к прежнему входу. Они, видимо, не читали объявления. Мы обычно описываем город крупными подробностями: вокзал, площадь, проспект, старый собор. Собственный город устроен мельче. Вот здесь покупаешь хлеб. Тут мастер однажды спас застёжку на любимой сумке. Дальше киоск, возле которого удобно договориться о встрече. Между этими точками проходят наши обычные дни, и постепенно маршрут перестаёт требовать внимания. Поэтому исчезновение маленького магазина меняет больше, чем список мест для покупок. Из знакомого пути выпадает остановка. Раньше по дороге можно было подумать о своём и почти автоматически оказаться у нужной полки. Теперь приходится выбирать, искать, спрашивать. Вроде пустяк. Но таких пустяков за день и без того хватает. Конечно, привычка умеет приукрашивать. Через месяц я, возможно, буду вспоминать прежний магазин как образец торговли, хотя однажды купил там совершенно несъедобные пряники. Память уже готова простить им всё. Хорошо хоть сами пряники до этого торжества не дожили. И всё-таки жаль не только удобства. Жаль короткого узнавания, которое никого ни к чему не обязывало. Не надо было быть интересным, успешным, остроумным. Можно было зайти усталым, выбрать хлеб и услышать обычное «добрый вечер». Иногда именно такого общения и достаточно. У закрытого магазина я поймал себя на желании узнать, куда ушла продавщица. Не для того, чтобы непременно разыскать её и продолжить покупать молоко. Просто хотелось знать, что у человека дальше всё нормально. Странная забота о почти незнакомом человеке, с которым нас связывали батоны и мелочь. В новый магазин я всё же зашёл. Долго искал соль, взял лишнее печенье, на кассе отказался от пакета. Кассир не посмотрел на меня, и в этом не было ничего обидного. Мы только начинали знакомство, о котором он ещё не подозревал. Через несколько недель я наверняка освоюсь. Буду знать, куда идти, что брать и какой хлеб заканчивается к вечеру. Возможно, однажды меня тоже спросят: «А хлеб?» Но пока, проходя мимо старого стекла, я немного замедляю шаг. Там уже нечего покупать. А привычка здороваться ещё осталась.

Красный свет без машин Стоишь у перехода, а улица пустая. Ни справа, ни слева никого. Даже припаркованные автомобили выглядят так, будто сегодня никуда не собираются. Но человечек на светофоре красный. Он явно знает что-то, чего не знаешь ты, и продолжает запрещать. Первые десять секунд проходят спокойно. Потом начинаются переговоры. Сначала с дорожной обстановкой: всё видно, машин нет. Затем с часами: вообще-то я тороплюсь. И наконец с собственным достоинством: взрослый человек, а стою перед столбиком, как школьник, забывший ответ у доски. Особенно интересно, что спешить бывает совершенно некуда. До дома пять минут, дома недомытая сковородка. Она подождёт. Но именно сейчас появляется ощущение, что эти тридцать секунд кто-то незаконно вычеркнул из твоей жизни. В очереди за булочкой мы иногда отдаём больше и без такого философского возмущения. Рядом останавливается другой человек. Теперь задача усложняется. Пока ты был один, можно было просто подождать. Вдвоём возникает маленькое представление: кто первым решится, кто останется, кто сделает вид, что изучает фасад. Незнакомец переступает с ноги на ногу, и ты уже почти готов считать это аргументом. Он переходит. Ты остаёшься. На секунду чувствуешь себя либо ответственным гражданином, либо человеком, которому недостаёт решительности даже для знакомства с противоположным тротуаром. Выбор оценки зависит от настроения. Светофор, к счастью, твою личность не анализирует. У него работа попроще. Мы любим думать, что поступаем по убеждениям. Иногда так и есть. Но в обычном дне к убеждениям примешиваются усталость, раздражение, привычка, чужой пример. Вчера спокойно ждал зелёного. Сегодня поссорился по телефону и почему-то решил, что именно светофор требует немедленного пересмотра своих полномочий. В таких мелочах заметно, как трудно отделить самостоятельное решение от желания кому-нибудь возразить. Особенно если возражение достаётся устройству, которое даже не умеет обидеться. Конечно, дорожные правила появились не ради проверки нашей покорности. Пустая на первый взгляд улица может быстро перестать быть пустой, а собственную внимательность удобно переоценивать. Но сейчас любопытен сам разговор в голове. Почему ждать бывает обидно? Почему чужой шаг так легко становится разрешением для нашего? И откуда берётся потребность оправдать поступок ещё до того, как мы его совершили? Возможно, нам неприятно чувствовать себя управляемыми. За день и без того набирается достаточно указаний: подтвердите, подпишите, обновите, подождите ответа. Хочется хотя бы здесь распоряжаться собой. Желание понятное. Только свобода получается странная, если для её ощущения непременно нужно сделать наперекор. У человека, который остаётся ждать, тоже могут быть разные причины. Один бережёт себя. Другой привык. Третий увидел ребёнка на соседнем тротуаре и не хочет подавать пример. Четвёртый просто рад короткой остановке: наконец никто не требует от него двигаться, отвечать и успевать. Снаружи все четверо выглядят одинаково. Стоят. Поэтому я стараюсь не назначать прохожим характер по одному движению. Нам и без того хватает быстрых заключений друг о друге. Иногда человек стоит у светофора только потому, что его ноги уже устали, а до квартиры ещё идти. Загорается зелёный. Делаешь шаг, и весь спор мгновенно теряет величие. Никакой победы над системой, никакого торжества дисциплины. Просто перешёл улицу и пошёл дальше. Сковородка по-прежнему ждёт. Зато эти полминуты оставили маленький вопрос: сколько моих решений за день действительно мои, а сколько я принимаю вслед за чужим шагом или из раздражения? Ответа пока нет. Есть следующий перекрёсток. И на нём, надо же, опять красный.